— Ты бы поосторожнее тут снимал, — сказала она. — Все-таки…

— Ты что, действительно веришь в эти сказки про альбом Паровозова?

— Верю, — кивнула Тоска. — В страшные сказки легко поверить.

— Ерунда. — Паша спрятал фотоаппарат. — Альбом как альбом, только стоит до фига. И хорошо бы нам его найти поскорее.

— Поскорее так поскорее. — Тоска посмотрела на руку. — Сверим часы.

Паша задрал рукав и тоже посмотрел на часы. Часы были большие, настоящий будильник. Я как-то видел такие в одном сельском магазине, сделаны в пятидесятом году на Минском минометном заводе, настоящий раритет. Но Паша сразу же принялся врать, что эти часы его дед изготовил в сорок третьем, лежа под подбитым немецким танком, и не просто так изготовил, а из хвостового оперения собственноручно сбитого им немецкого бомбардировщика.

Тоска восхитилась, а Паша добавил еще, что за эти часы сам маршал Жуков предлагал его деду настоящий немецкий граммофон, а сейчас за такие часы можно не граммофон купить, а немецкую машину.

Я подумал, что этот Паша — изрядный враль и лапшист, причем лапшист довольно невысокой категории, не то что я.

— Кстати, — продолжал этот Паша. — У меня дома есть еще одни часы, только поменьше, они не из бомбардировщика сделаны, а из истребителя, на нем один немецкий ас летал…

— Ладно, — сказала Тоска. — Часы из истребителя потом, а сейчас посмотрим, что там внутри…

Тоска включила фонарик, вошла в клуб, и мне не стало ее видно. Паша привязал мотоцикл цепью к фонарю, постоял, потом достал мобильник и кому-то позвонил. Звонил, звонил, только ничего не вызвонил — связи-то не было. Паша разозлился, спрятал трубку в дурацкий чехол на поясе и тоже вошел в клуб.

Дальше я подглядывал уже через дырку в портьерах.